Когда мне было лет шесть, дядька-дипломат привез из Франции подарок – лакированную картинку. На ней, подбоченясь, стоял малолетний апаш в небрежно обернутом вокруг шеи шарфе и огромной кепке. Выражение лица глумливое, «клёши» приспущены, на землю задорно брызжет струйка. Мне объяснили, что сюжет навеян знаменитым брюссельским фонтаном «Манекен Пис».

Позже изображения «писающих мальчиков» вошли в моду: в каждом уважающем себя доме (из тех, где в «зале» есть «стенка», а в «стенке» сверкает хрусталь) завелся собственный озорник, хранитель двери в уборную. В Древнем Риме на одну входную дверь приходилось несколько божеств. Почему не быть божеству клозета? Пусть «испускает светлую струю», как мое поколение писало в сочинениях о каком-то очередном прогрессивном деятеле…

Но в последние годы меня посещает ощущение, что «манекенам пис» наскучило справлять малую нужду на картинках и чеканках. Их потянуло в мир. Они вышли на улицы. Я даже знаю, на какой их больше всего – на Немиге. Той самой, где «шеломами» черпало воду воинство князя Игоря. Ох, боюсь, сейчас они черпали бы совсем другое…

Стою во дворе. Белый день. В шаге справа — куст, в шаге слева – другой. У первого пристроился один «писающий мальчик», у второго – еще два. Все переговариваются натуженно громко, в эдаком залихватском тоне. Это потому, что я шарахаюсь в сторону. Им это ужасно нравится. Цель достигнута. «Эпатаж буржуа», так сказать.

Утро, около десяти. На ограду собора св. Петра и Павла истекает упомянутая «светлая струя». Двое стоят поодаль, обсуждая направленность и мощь. И впрямь впечатляет. Интересно, сколько выпило это животное? Бочку, цистерну? Упаковывая свое главное и, похоже, единственное достояние (мозг и сердце исключены полностью), герой сюжета вопит: «Как с Богом пообщался!»

Вечер. Из окна виден ярко освещенный «козырек» торгового дома на Немиге. Люди несут продукты, галдит «пивная молодежь». Один отходит в сторонку… Продолжать?

А в последнее время наметилась новая тенденция: появились «манекенки». Они, правда, отходят в сторонку. Романтическая картина любви: сперва Он, держа в руке бутылку с пивом, ожидает Ее, присевшую за гаражом, и шутливо комментирует процесс. Вернувшись, Она берет бутылку, а Он перенимает у нее эстафету по излиянию… Как на олимпийских играх факел передают.

Помню один из ужасов юности. Это когда долго гуляешь по городу с тем, кто тебе очень нравится. Счастье – и пытка для организма. Потому что выговорить «Прости, мне надо…» невозможно. Идиотизм, конечно… Но из совковой скованности и гогочущей разнузданности предпочту первое. И пусть те, кто без комплексов, бросят в меня булыжник.

Знаете, какой у меня самый черный день в году? Праздник города. И задолго до ужасающих событий нынешнего лета. Потому что 3 июля у моего подъезда эдак с полудня начинает расти лужа. К ночи она выходит из берегов. Куда там прославленной Гоголем миргородской! И три дня держится стойкое «амбре». Слава Богу, я живу на девятом этаже. А как тем, кто на первом?

И знаете, они – те, что на первом – молчат. И прохожие молчат. И я молчу. Потому что «неприлично» это замечать. Во как! Замечать неприлично, делать – прилично. И самое смешное вот что. В нашем домище, из которого-то в основном и состоит улица Немига, три общественные уборные. Из них две бесплатные. Но как-то это… неактуально, что ли? Почему?

На эту тему у меня есть два предположения. Первое таково: некогда особы королевской крови испражнялись публично. У них даже были присутственные выливатели горшка. Не ниже герцога статусом. И второе, знакомое мне как владельцу собаки. Для нее, как и для любого животного, «испускание светлой струи» диктуется не только необходимостью. Это мощный символический жест, означающий завоевание территории: «Это МОЕ! Посторонись, слабак! У тебя ЭТОГО меньше». Я знаю, какое из двух объяснений предпочел бы «манекен пис», спускающий штаны в любом месте, где настигла его нужда. И знаю, какое предпочту я. Потому что короли с тех пор обучились приличиям. Собаки, увы, нет.

ET CETERA