Теперь мы картошкой не только желудок загружаем, но и сознание.

В Минске в галерее Дворца Республики прошла выставка «Арт-бульба». Картошка во всех видах-ипостасях стала арт-объектом: скульптуры, картины, фотографии, инсталляции... Даже «Золотая картошка 585 пробы» Андрея Хотяновского.

А скоро в несвижском Радзивиловском замке установят памятник бульбе, над которым работает Василий Антонович… Что за дичайшее мелкотемье в искусстве? Картота – Это закономерно. Картошка – главный продукт в рационе среднего белоруса. «Бульбу парим, бульбу жарим…” – Получается, что едим, то и воспеваем.

Язычество какое-то. По аналогии в Украине могло бы быть арт-сало, у казахов – арт-конопля, у венесуэльцев, наверное, – арт-кока; арт-маца, наконец.

– Думаешь, в картошке есть что-то наркотическое? Хотя у итальянского писателя Дино Буццати так и написано: если картошку отварить и съесть в полной темноте, то подвергнешься наркотическому воздействию.

– А ты, кстати, знаешь, как мудрые люди сажают картошку? – Как? – Сначала в женские колготки, а потом уже в землю.

– Где ж колготок столько найти? Это что, новый способ размножения? – Нет, просто по созревании можно собирать картошку без земли.

– А если сито вложить в колготки, то сразу пюре получится.

– Хорошая идея.

– Выпьем? – Выпьем.

– Закусим? – После первой не закусываю.

Сп асти рядовую картошку – Обрати внимание, сколь патриотична Америка в своем искусстве.

Вспомни «Спасти рядового Райна».

Я не говорю, что Штаты – мировой жандарм и прочее. Это другая тема.

Возможна ли у нас ситуация, чтобы пол-армии задействовали на спасение какого-то солдата Хрюкина? – У нас, скорее, сотню невинных загубят, чем спасут кого-то. А какое это имеет отношение к картошке? – Самое прямое. Сохранение людей напрямую связано с сохранением результатов человеческого труда.

Картошка гниет и прорастает в буртах, погребах, мешках. Поэтому это продукт социальный.

– Значит, как белорус ценит и оценивает свой труд, так он относится и к себе? – Именно.

– Выпьем? – Выпьем.

– Закусим? – Извини, после второй не закусываю.

Картофельный холокост – Много врагов у белорусской картошки. Бесхозяйственность, фитофтора, колорадский жук… Кстати! Неплохо бы организовать международный суд по привлечению к ответственности штата Колорадо. Навезли жуков к нам. Определиться с суммой иска и все остальное. Еще казахи очень перед нами виноваты.

– А казахи-то почему? – Это связано с пылью и розой ветров.

Дело в том, что после освоения целины в Беларуси начали выпадать казахские кислотные дожди, уничтожающие не только наши урожаи, но и саму почву. Наследие социализма – ветер в нашу сторону.

– Но тогда еще к России, как к правонаследнице СССР, претензия за содеянное! – Какое содеянное? – Ну, болота наши родные почти уничтожили! Мелиорацией.

– Какой орацией? – Мели! Болота отсосали. Лесостепь сплошная. Но вернемся к картошке.

О ней!..

– Погоди, давай выпьем.

– Погоди.

ТАСС уполномочен отм очить – Главный смысл картошки – смысл геополитический: она замедляет мозговые процессы и тем самым является источником уникальнейшей в мире толерантности белорусов.

Картошка – работа – дом – картошка.

Замкнутый политэкономический цикл. Американцы и остальной мир жрут и жрут кровавые стейки, шашлыки, хот-доги. Страдание убитых животных попадает в желудок, а потом с кровью прямо в мозг! Вот она – агрессивность. И нас пытаются очернить кровью погибших животных.

– Получается, что нам не по пути с остальным «цивилизованным» миром.

– Вот именно. Белорус – белая птица мира. Картофель – продукт толерантности.

Его у нас много. Еще другим хватит. Питер, Ленинградская область, Вологодская, Мурманск, Архангельск.

У них не родит.

– А там и за границу! – Нет, за границей своя. Дешевле и лучше. Особенно в Голландии.

– О! Насчет Голландии. Это же они когда-то придумали цветы вместо денег.

И ничего. Вот картофель мог бы заменить белорусские деньги! Создать НКБ (Национальный Картофель Банк). Безналичный картофель, наличный, картота-акции, кредиткартоты, картотека… – Может, все-таки еще по одной… – Может, все-таки пока нет… Картофельный потенциал – Возвращаясь к «Арт-бульбе», скажу: если бы я был куратором этой выставки, я бы сделал ее международной.

«Арт-фалафель», скажем. Тогда бы и в мире поняли, что белорусы имеют огромный экономический потенциал в виде картофеля. Нам самим изнутри не нужно пояснять ценность картошки.

Как не нужно пояснять, что «Мы – белорусы ». Серпочек, молоточек, колосочек… Ну не дебилы же! – Это насчет бигбордов и ситилайтов? – Ну да! Представь, что в Тель-Авиве или в Ерушалайме… Нет, в Ерушалайме опасно. В Хайфе висит плакат: сидит хасид в кипе, с пейсами и Торой. И надпись: «Мы – евреи». И что? – Да несерьезно. Вызывает легкий смех. С таким же успехом можно гордиться тем, что ты родился в четверг.

Я этим очень горжусь. Такая легкая, мягкая форма шовинизма. Ко мне недавно немец знакомый приезжал. Бывший летчик. Успел послужить странам Варшавского договора на МИГ-29. Так он говорил: «Почему это у вас на плакате дедушки в медалях жадно тянут к себе маленьких мальчиков? И все крутятся, крутятся на этих бигбордах. Это как если бы у нас в Берлине на Унтер ден Линден висел плакат эсэсовца в парадной форме, который похлопывает мальчика с фауст-патроном по молочной щечке. И эти парады помпезные… Лучше бы раздали ветеранам деньги. И узникам лагерей, если живы, узникам детства хотя бы…” – Да… Так-то оно так. Был еще француз в 1812 году, а в 1410-м Грюнвальдская битва… Понимаешь, пока малая часть белорусов восхваляет войны и победы в них, то другая, большая часть белорусов, просто ест картошку и тем самым примиряет себя с остальным миром… С одной стороны – продукт войны: порох и тринитротолуол. С другой – картошка.

А твой немец-то и не знает, что у нас скоро вместо денег будет картошка!..

Выпьем?! За Победу! – За нашу Победу! – Официант, КАРТОШКИ!

ET CETERA